Way or stay: интервью с Сергеем о жизни на карибском острове, венесуэлках и духовности

DSC_0394

С Сергеем мы познакомились на острове Маргарита (Венесуэла). Он приехал к нашему другу Игорю Латышенко и провел на Маргарите почти год. Уехать из Москвы одному на карибский остров на целый год — неожиданное решение для двадцатичетырехлетного парня, верно?  Несмотря на то, что мы общались на Маргарите достаточно много, всех подробностей его истории я не знала. Но меня всегда интересовал вопрос, что привело его на Маргариту, а еще больше хотелось узнать, как повлиял на его мировоззрение, на становление его как личности этот опыт карибской жизни. Наш разговор состоялся спустя два года после того, как Сергей вернулся в Москву. Интервью получилось довольно длинным, лонгрид, как сейчас принято говорить, но я очень надеюсь, что вы дочитаете до конца, оно того стоит, поверьте.

— Сереж, привет! Расскажи, пожалуйста, как тебе пришла идея – уехать на целый год на Маргариту, и вообще собирался ли ты ехать на год? Каков был твой первоначальный план?

— На самом деле я изначально планировал ехать на остров. Выбор  пал именно на Маргариту, благодаря тому, что в Венесуэле стоимость жизни была низкой, можно было легко решить вопрос с продлением визы, и географически остров расположен очень здорово. Кроме того в Каракас тогда были дешевые авиабилеты. В общем, Маргарита идеально подходила под те требования, которые у меня были. На тот момент у меня был компьютерный сервис, но бизнес этот затухал. Да и жить  в Москве мне надоело. Нужны были какие-то перемены в жизни. Хотелось куда-то как –то двигаться. Попробовать что-то новое. Собственно так.

— А как же популярные среди дауншифтеров Бали, Гоа?

— Нет. Нет. Мне они не близки.  Мне хотелось в Венесуэлу, привлекал именно латиноамериканский  колорит. Я сейчас забегу  вперед, но у меня на Маргарите было много дежавю. Очень много. Бывали ситуации, когда мы куда-то едем и я говорю: «Сейчас будет вот это, сейчас будет вот то».   И действительно через несколько секунд – происходит то, что я описал. Меня спрашивают: « И как так?». А я не могу объяснить откуда все это знаю. Может быть, у меня в прошлой жизни было что-то связано с Латинской Америкой.

— Как ты узнал о Маргарите? Не так много людей знают об этом острове.

— Вот я тебе честно скажу: я не помню. Наверное, наткнулся где-то  в интернете.

PicMonkey Collage2

— В какой момент ты принял решение, что точно едешь на Маргариту?

— Наверное, когда с Игорем пообщался. Он всегда отвечал на вопросы, помог с покупкой билетов и состыковал меня с Ильей, парнем, который тоже собирался на Маргариту, в итоге мы летели одним рейсом, и это было удобно. Да и встретил он нас очень тепло. Сразу после аэропорта мы заехали в бодегон (ликеро-водочный магазин), Игорь купил бутылку рома Памперо, колы, льда и говорит: «Парни, это подарок вам, расслабляйтесь».  Мы заселились в отель, расположились на веранде и открыли бутылку рома, и негатив от долгой дороги как рукой сняло.

— Расскажи, пожалуйста, какие у тебя  были первые впечатления об острове? Ведь когда ты впервые едешь в какое-то место, у тебя уже обычно есть представление о нем (по фотографиям, видео, отзывам). А по приезду у кого-то картинка совпадает, а у кого-то нет. 

—  Я представлял себе Маргариту более современной. Ожидал, что будет более развитая инфраструктурах как, например, на Майорке или Родосе, на которых я был до этого. На следующее утро мы очень рано проснулись и сразу пошли на пляж. И море Карибское меня реально покорило, потому что оно такое соленое. Осознание того, что ты уже там, пришло только на следующее утро, когда мы искупались в море. Было очень рано, и вроде бы так свежо, а ты заходишь в море и оно реально теплое. Теплее, чем воздух. И тогда пришло осознание того, что, действительно я на Карибах.

— И как проходил твой день? Такой обычный день на острове.

Мы просыпались где-то в 7 утра. До 9 мы отрезвлялись на пляже. Нырнешь и так далее, там уже в себя приходишь. И часов в 9-10 мы ехали либо в город, либо на какой-нибудь другой  пляж. То есть в первой половине дня, пока не так жарко, мы ездили смотрели остров, потом, когда начиналось самое пекло, мы возвращались на Эль Яке  покупали ром и расслаблялись.

PicMonkey Collage11

— И долго это продолжалось? 

— Где-то пару недель. Потом мы уже немного остепенились  стали помогать Игорю. И испанский, опять таки, начал учить. В спортзал пошел.  При том я помню, что мы пошли в спорт зал с Игорем 15 октября. Игорь в блоге так смешно написал: « 19 сентября на остров прибыли два замечательных человека. А 15 октября мы пошли в зал». Моя мама потом говорит: « А где вы месяц были? Что вы целый месяц делали?». Ну а что я мог ответить, первый месяц была акклиматизация.

— Так, давай теперь про испанский. Расскажи про свой метод изучения испанского языка. Честно. С подробностями. 

— Мой метод изучения испанского языка (смеется). Я начал учить язык, когда познакомился с Ивон в ресторане Agua Dulce на пляже El Agua, она работала там официанткой. Это было второе декабря.

— Как ты все помнишь! 

— Еще бы! Первого декабря у нас была вечеринка на Эль Яке. Я отмечал то, что стал весить меньше 100 килограмм. В Москве я весил 130, перед отъездом сбросил 20 килограмм, а за полтора месяца добил еще 10. Первого декабря мой вес был 99,5 кг. Собственно, это событие мы и отмечали. На следующее утро, когда мы встретились с друзьями в ресторане, мне было очень плохо, но не настолько, чтобы не обратить внимание на Ивон. И что меня подкупило: каждый раз, когда она нас обслуживала, подходила ко мне и спрашивала: «Ты что-нибудь хочешь?». А я отвечал: «Agua, no quiero mas. Tengo mareo, estoy mal » (Воды, ничего больше. У меня похмелье).

— Уже тогда был неплохой испанский! 

— Я уже что-то знал, да. Потом, когда я уже более менее в себя пришел, я смотрю, она стоит  там напротив нашего стола у кассы и улыбается. Ну, я улыбнулся в ответ. А потом думаю: надо подойти познакомиться, взять номер. И вспоминаю, что у нас на этой неделе как раз было занятие, как знакомиться. Нас учили фразам типа «Eres simpatica». Я подошел, разволновался, естественно, все забыл. И сказал что-то типа: «Можешь написать номер». «Escribir el numero», — я говорил. Она: «Окей, окей». Она говорит: «Откуда ты?». Я говорю: «Rusia». Она говорит: «Я думала, что вы бразильцы, потому что вы белые, они же тоже белые. И у них тоже есть все эти звуки в португальском языке, все вот эти «ш». Я говорю: «Не, какие бразильцы?! Ты что?». Я что-то говорю: «Estoy Sergio». В общем, какую-то чушь наговорил ей. То есть вообще какой-то бред. Потом, уже когда начали встречаться, мы говорили с ней на эту тему, и она мне рассказывала: «Мне было  все равно, что ты говорил, потому что я сама очень хотела познакомиться, но я не могу на рабочем месте подойти и взять у клиента телефон. И если он ко мне не подойдет, то, значит, не получится, нельзя как бы». И таким образом уже началось серьезное изучение языка, потому что мы очень много переписывались, по 300-400 сообщений в день друг другу писали. Через год на Маргарите я в принципе испанским очень хорошо владел.

PicMonkey Collage4

— Сколько у тебя было «преподавательниц» в итоге?

— Сколько было «професор»? Ну, не знаю. От 30 до 40, наверное.

— Да ладно?!

— Да, как-то так. Отношения с Ивон продлились до марта. А уехал с Маргариты я в конце августа. За пять месяцев у меня где-то так и было. Просто легко было, потому что на Эль Яке в «Бич баре»  все время были какие-то тусовки. В принципе Илюха уже тогда уехал, я жил один. И никаких проблем не было вообще. Если мне что-то хотелось, я шел в Beach Bar, подходил к чике, ну, и все. Показывал голубые глаза. Ну, они, конечно, не голубые, но все же для них я был голубоглазый блондин. Коктейль. «И я, собственно, тут живу рядом», — говорю. «Да?»- она говорит. Я говорю: «Да, хочешь, пойдем». И все как бы.

— И что было дальше?

— Ну, что было дальше? Как обычно.

— Ну, я не знаю, как обычно с венесуэлками.  Долгие прелюдии или голубые глаза делают свое дело?

— В зависимости тоже. Там есть более или менее воспитанные девушки, которые могут поломаться какое-то время. А есть как бы прям: «Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь. Пошли. Что мы здесь забыли? Зачем эти коктейли? Кому это нужно?». Были там вообще такие моменты. А потом я зарегистрировался на сайт знакомств, называется «Badu».

— А инцидентов не было? Потому что, сам знаешь, иногда доступные девушки обворовывают парней-иностранцев. 

— Инцидентов… Нет, ничего такого. Ну, конечно, были отказы. Допустим, там было место на выезде с Эльяки. Тусовка там, в общем, была. И там были прямо такие оторвы. Им нужно было оттусоваться всю ночь. И ты знакомишься и так далее. И время уже. И я говорю: «Ну, пойдем уже, а то я уже не хочу тусить, устал». Она говорит: « Нет, надо до закрытия». Ну, тогда я пойду. Бывало такое. Бывали обломы. Но гораздо чаще бывали удачи, чем неудачи.

PicMonkey Collage08

— Какие у тебя впечатления о венесуэлках, особенно по сравнению с русскими девушками?

— Я хочу сказать, что таких чувств, таких эмоций, как с Ивон, той девушкой из ресторана, у меня вообще никогда не было. То есть это была такая настоящая реальная чистая влюбленность. Может быть даже и любовь.

— Притом взаимная?

— Да, с двух сторон. То есть это было прямо такое сумасшествие. Первые месяца два эмоции были вообще космос. Шикарные. Поэтому так все легко было. И язык легко давался, потому что тебе хочется общаться, хочется передать, потому что я хотел что-то написать, я мог это составить по-русски, а потом я уже начал искать в гугле «Пушкин на испанском», «стихи на испанском», «выражения любви на испанском» и потом уже стал все это смешивать, делать миксы. У меня там были вообще такие формы и обороты были. Я, к сожалению, уже сейчас мало помню.

— Почему вы расстались?

— Я уже хотел чего-то серьезного. Я говорю: «Давай снимем квартиру рядом с твоей работой, будем там жить. Попробуем там хотя бы месяц, с тебя не убудет ничего». То есть формат редких встреч мне уже надоел. Хотелось уже как-то чаще видеться, потому что она работает на одном конце острова, я живу на другом конце острова. А тогда как раз была Semana Santa (Пасхальная неделя), мы не так часто виделись. И меня это уже начало как-то подбешивать, зная всю их ветреность. И я говорю: «Давай вот так». Она говорит: «Не знаю, я не готова». И потом начали как бы так отдаляться. И, в общем, разошлись. То есть, как потом она говорила, она никак не могла осознать того, что я мог обратить на нее внимание, потому что она была обычной официанткой. Она сирота. У нее родители умерли, когда она была маленькой. У нее достаточно тяжелая судьба. И она говорит, что я никогда не могла быть уверенной, что у тебя в один день не щелкнет, и ты вот так ни уедешь, а что я потом буду делать.

— Ничего себе.

— Да, да. Не знаю. Может быть я не произвел того впечатления, что у меня были серьезные намерения. Хотя сейчас она говорит, что была неправа.

— Как ты думаешь, у вас могло быть общее будущее?

— Ну, не знаю. Думаю, можно было бы что-то там соорудить. Если бы с обеих сторон были бы движения, то да. Она была очень аморфная. Не знаю. Если бы я там жил два года, мы бы там встречались, виделись пару раз в неделю, и ее бы это устраивало. Если ты там не просто увлечение, не на один раз, то нужно же какие-то шаги делать, развивать отношения.

PicMonkey Collage6

— А тебя действительно не смущало, что она простая венесуэльская девушка, официантка, без хорошего образования наверняка?

— Нет. Она действительно хороший человек и очень хорошая женщина. Она не корыстная, она добрая, у нее чистая душа. Красотка. Чего еще можно желать? Зачем еще что-то искать? Когда у тебя взаимно с человеком, то тебя в принципе все устраивает. Ты можешь на какие-то другие вещи просто закрыть глаза. Просто мы слишком мало живем. У нас век короткий, к сожалению. Мы не живем по триста, по четыреста лет, мы не бессмертные. И когда вот такие моменты происходят, за них нужно цепляться и что-то строить. Поэтому меня ничуть не смущало, что она обычная венесуэлка, тем более с ребенком. У меня и с малышом были прекрасные отношения, и у мамы с ней были прекрасные отношения. Вообще все было шикарно.

— Как долго ты залечивал сердечные раны?

— На самом деле не так долго, потому что, когда отношения остыли, мы где-то месяц еще встречались, поэтому в принципе они просто подошли к своему логичному завершению с моей стороны. Если я остываю, меня потом очень тяжело зажечь опять. Я начинаю думать, что видимо все, видимо уже не получится. Мне так легче пережить. А здесь все к этому шло, потом мы просто решили, что она сумасшедшая. Ну, они все венесуэлки сумасшедшие. Надо выяснить отношения, надо все косточки перебрать и только потом расстаться. Все как бы, у тебя своя жизнь, у меня своя жизнь. Все. А она все равно писала: «Почему? Что не так? Ты не такой». Напишет вечером: «Все, можешь мне не писать». Потом пишет через два дня: « И что ты мне не пишешь?». Ну, а с моей стороны я уже остыл как бы, и не было таких чувств, сердечных болей и так далее. Потому что я уже в принципе довольно хорошо владел испанским и познакомился с кем-то и так далее. И потом в один момент, тоже спасибо Игорю, что он меня поддержал, потому что там хардкор у меня просто был. Утром одна, вечером — другая. Во все тяжкие просто пустился. Просто жесть какая-то. Он просто говорил: «Предохраняйся, потому что я реально за тебя боюсь». Я говорю: «Игорь, все нормально, все под контролем». То есть какой-то момент был после расставания, наверное, недели две, я просто загулял адски. Ну, просто вот, хоп, и все. Потому что, как я и говорил, найти девушку не было вообще никаких проблем. Там все цеплялись. В торговых центрах ты идешь, там очень красивые девушки работали в парфюмерии всегда. Ну, ты видела? Красивые девчонки, да? Я просто туда приходил, набирал телефонов.

— Как в цветник.

— Да. А там они еще стоят с пробниками всегда. И я подхожу: « О, какой классный аромат, все дела, можешь мне телефончик написать? Давай встретимся. У тебя кто-нибудь есть?», «Нет, нет. Ну, давай». Таким образом.

PicMonkey Collage7

— В спорт зале тоже были чики?

— В зале тоже были чики. Я, собственно, почему тебе число сказал от 30 до 40, потому что у меня administradora из зала была 27. Я просто помню число. А после нее еще было пару месяцев, поэтому я думаю, что там за 30 было. Да, там в зале тоже было все. Потом, когда я уже начал уставать от острова, стал расширять географию. Открыл Badu, нашел девушку на материке. Поболтали. Я говорю: «Давай, я на выходные прилечу?».

— Все прям так и было?

— Так и было. Я летал тогда в Пуэрто Ордаз.

— Я помню.

-Там был классный такой отель, такой аутентичный, под средневековье сделан. И там вот тусили все выходные.

— Слушай, ну, у тебя какой-то секс-туризм был.

— Ну, да. Почему нет?

— Ну, да. Это сколько тогда тебе лет было?

— Три года назад? 24.

— Оторвался просто.

— Я просто говорю, я не знаю, почему там на мою внешность все так обращали внимание. Я не знаю, почему такая популярность была. Здесь, к сожалению, такого нет. По крайней мере, не так, как там. Там просто как было? Когда немножко загоришь, получается, что у меня очень выразительные глаза. И волосы выгорают и становится светлыми. И там получается голубоглазый блондин. Голубоглазый блондин в Венесуэле — это что-то.

-Хорошо. А чем ты занимался, кроме как тусил?  Дистанционно работал как-то, нет?

— Ну, дистанционно. Работал на фондовых  рынках по интернету. Это занимало пару часов в день, потому что там было роботизировано все. И получалось, что в Москве зарабатывались деньги, а на Маргарите они тратились.  А вообще, я как человек там очень многое понял.

PicMonkey Collage8

— Расскажи об этом. Как на тебя повлиял этот год на Маргарите? Притом, наверняка, уже много осознал по возвращению?

— Да. Я больше начал радоваться моменту. Раньше у меня не было такого. Сейчас я могу оценить и быть счастливым в какой-то момент. Вот что-то маленькое может меня реально порадовать. Потому что там я научился радоваться солнцу, научился радоваться мелочам. Раньше я не радовался мелочам. До этого мне нужен был какой-то крупный успех, чтобы я реально был счастлив, а сейчас я могу кайфануть от каких-то маленьких вещей. Стал более душевным, я бы так сказал. До этого все-таки была столичная жизнь, были материальные ценности, но вот остров поставил меня в правильное русло, то есть сейчас не настолько меня это интересует, я бы сказал, совсем не интересует.

— То есть получилось довольно быстро отбросить всю эту потребительскую шелуху, да?

— Да, да, да.

— Мне тоже нескольких месяцев на Маргарите хватило, чтобы понять, что это все такая ерунда.

— Я когда писал первый раз Игорю, я писал: « А что у вас там есть, какие-то бутики есть? Что у вас там такого?». Он говорит: «Есть основные марки, но здесь это не нужно. Тебе нужна парочка-троечка футболок, парочка-троечка шорт и сланцы. И в принципе больше ничего не нужно на острове». Я думал: « Как так?». Там такой курс, можно пошопиться. Потому что в Москве привыкаешь к этому ко всему, что нужно хорошо выглядеть, дорого одеваться, там понты и так далее. Москва. А когда на Маргариту приехал, то понял, что там в принципе есть люди, у которых гораздо хуже финансовое состояние, но они реально радуются жизни. Там счастливее люди, чем я, приехавший из Москвы, хотя они там рыбачат сидят в одних и тех же шортах, рваных сланцах и чувствуют себя хорошо и счастливы, и радуются. И потихоньку-то тоже начинаешь как бы в этой ауре находиться и на тебя это тоже благотворно влияет. Таким образом, я действительно поменялся. И в принципе, несмотря на то, что со многими девушками.. я же с ними не только развлекался, я же и общался. У меня был достаточно большой круг общения и из разных социальных слоев, и разных профессий. Там, например, на Маргарите девушки в основном заканчивали факультет криминологии. Они там все были детективами. Они заканчивали специальность в университете, не помню, как он называется.

— Там их три.

— Самый главный университет.

Universidad de Margarita наверное.

— На этот факультет было легче всего поступить. Он не так давно открылся, и туда практически без конкурса набирали. И там их очень много, и все детективы. Ну, какое-то образование получили. И в принципе вот  это общение, оно сформировало какие-то такие вещи, о которых я раньше, как бы, не задумывался. То есть действительно начинаешь сравнивать, как люди живут. Потому что все островитянки мечтают о большом мегаполисе. То есть я когда показывал фотки Москвы, Москва-сити, машины дорогие. И они такие: «Вау! Это такой большой город». Я говорю: «Вы даже не понимаете, в каком вы раю живете. Вы этого даже не осознаете». То есть, как говорится, все познается в сравнении. И вот, когда видишь, сравниваешь, думаешь, что они видят, и на их место встаешь, и приходит осознание о таких глубоких вещах, поэтому действительно это сформировало другую точку зрения о мире вокруг.

— Какую?
— Более духовную .

PicMonkey Collage9

— Хорошо. И какие у тебя сейчас главные ценности?

— Главные ценности – это семья, наверное. Близкие и семья. Если раньше я был эгоистичным поддонком, мне хотелось, чтобы у меня все было хорошо, а что там у остальных, меня мало волновало. Это юношеский максимализм и так далее. На Маргарите я прожил год без родителей, мама была здесь в Москве. Так надолго я от родителей не уезжал никогда. А ты же помнишь мою маму, да? Когда она в первый раз приезжала, у меня как раз была буря эмоций с Ивон, да и по маме я еще не успел соскучиться толком, не так много времени прошло. А когда она приезжала второй раз в апреле, я, естественно, соскучился очень и как раз тогда мы с Ивон уже расстались. Я уже был один. И вот, когда она приехала, она каждый день мне готовила, убирала. Я все время вставал, у меня была яишенка с хамончиком. Вот эта материнская забота. Когда она уехала, я помню, приехал из аэропорта, и у меня реально слезы текли. То есть мне настолько стало грустно. Я не знаю, почему это было. Я Игорю позвонил: «Давай выпьем», — говорю. Я не могу один, мне плохо. Мы пошли, купили рома, скачали какой-то фильм и разговаривали за жизнь. У него тоже с мамой были очень теплые отношения. И вот мы с ним поговорили, и мне стало легче. Раньше я просто так не ценил семейные отношения, понимаешь? А вот именно разлука расставила все по своим местам. Пришло осознание более важных вещей в жизни, что действительно тебя никто не будет так любить, как семья. Сейчас у меня действительно главное – это семья. У близких все хорошо, значит и у меня все хорошо. Сейчас мало у кого такое есть. Не знаю, там слушаю своих сверстников, они все равно все эгоисты.

— А какие были самые яркие моменты на острове? 

— Самые яркие моменты?

— Приключения какие-то. Что-то такое веселое, забавное.

— Ну, приключения с девушками в основном связаны и с испанским. Там очень много приколов было, когда я неправильно писал вместе «сокровища» — tercero, «третье место». А «сокровище» — Tesoro. И я писал tersero. Она пишет: «Что ты пишешь? Ты что, с ума сошел?». И помню, мы лежим, и я ей на ухо это говорил: «Моя третья». Она мне: «Ты что вообще обалдел что ли?». Я Ивон это говорил. Она жестко тогда вспылила. Я говорю: « Извини, я просто по-испански так плохо говорю». Очень интересно было включать дурачка, что ты ничего не понимаешь, когда начинался какой-то скандал. Она что-то спросила, а я ей: «No entiendo» типа, не понимаю, не могу ничего сказать. Они там фыркали, фыркали, а потом успокаивались.

— Ага, что с него возьмешь.

— Да, что с него возьмешь, он все равно ничего не понимает. Вовремя вырубать испанский. Очень круто было этим пользоваться. А самые счастливые моменты – это все те же, вот на твой день рождения, на яхте, когда мы ходили на Los Testigos, вот было классно. Они все связаны… как говорят: «Счастье есть, когда ты им можешь поделиться с кем-то». Одному очень тяжело быть счастливым. Ценен тот момент, когда ты можешь с кем-то поделиться. А в основном, то есть о девушках я не говорю, как о моментах счастья – с ними всегда момент счастья. А именно такой — это когда мы куда-то ездили, в какие-то новые места. Ну, вот допустим мне очень понравился Пуэрто Ордаз, там это были новые ощущения, новые люди. Там это вообще так смешно было, потому что вся тусовка, эльяковская  говорила: «Ну что Серега, полетел на гастроли». А потом мне все писали: «Ну, что, ты как? Все хорошо?», потому что все волновались, поскольку все-таки Венесуэла и так далее. Полетел один. Ну, да, там девушка. Никто же не знает, какие у нее намерения. Все писали: «Ну, что, ну как?». Я помню, открываю телефон у меня там сообщений 10 от Макса, от Натали, от Игоря, от Юли: «Ну, что? Ну как? Ты где? Почему не пишешь?». Потому что мне говорили: «Ты каждые полтора часа пиши. Пиши, как ты, где ты. Потому что пускать тебя одного — стремно».

PicMonkey Collage11

— Расскажи про свой отъезд с Маргариты.  Ты же думал, что поедешь в Москву на время, но в итоге не вернулся. Каково это было? Расскажи вот про первые впечатления от Москвы.

— Да. Когда я приехал, у меня была жесткая депрессия. В России все было настолько ужасно. Во-первых, была акклиматизация, наверное, недели две я не мог уснуть. Причем я пытался. Бывало, я сутки специально не спал, чтобы войти в ритм, и все равно не мог уснуть. Потом у меня адская была тоска, потому что я прилетел, и тут как раз началась осень вот эта. Желтые листья, холодно. И я привык как бы… то есть, несмотря на то, что большее количество времени я здесь жил, но я приехал, и мне реально было холодно, когда в Москве было +10, +12, когда все еще ходили в футболках. И никто ведь не топит. Ну, 10, 12 градусов тепла, никто не будет топить, естественно.  Все чики там. Здесь ничего нет. У меня просто такой депресняк адский был. Я думал: «Когда я уже уеду? Когда я уже уеду?». Я ждал акционных билетов в октябре, как раз к вам на свадьбу хотел попасть. В это время в Венесуэле началась вся эта ерунда с курсом и билетами. И потом уже к декабрю-январю вообще уже не было смысла лететь, потому что с Маргариты все начали потихоньку уезжать. Но первое время просто был адский депресняк. Такая тоска была, просто словами не передать.

— Я тебя хорошо понимаю. У меня, такая тоска была, когда мы в Португалию приехали. Первые полгода где-то . Хотя, казалось бы Европа,  все здесь благополучно. Но вот эта осень, зима, дожди, +10, а в домах не топят. Эта вся слякоть, сырость, холод. 

— Я вообще тут через два дня, как приехал, мы с братом пошли в торговый центр, я посмотрел на девушек, думаю: «Ну, это вообще труба просто. Что здесь делать?». Меня настолько пугали бледные девушки. Ничего не выпирало, ни попы. Я вообще в шоке был. Просто у меня такая тоска была, ты даже себе не представляешь. Я по ночам просто выл. Это было настолько ужасно. То есть я вот так смотрю.. но потом, слава Богу, там, через недели две я охомутал кубинку здесь. Она танцы преподавала в Москве. И так более менее. ..

— И стал возвращаться к жизни? 

— Да, начал возвращаться к жизни. И практика испанского была. И все здорово было. Но через полтора месяца она уехала  на Кубу. А так, конечно, очень тяжело было..Просто там, на Маргарите, на Эльяке я стал своим. И вся эта теплота, духовность… А когда ты приезжаешь в Москву, здесь все эти недовольные лица и все вот это угрюмое, прям вот настолько давило на голову. Я думал: «Почему я сюда попал? За что?». Было, конечно, очень тяжело. Ничего не хотелось, полная апатия месяца три-четыре. Ну, у тебя, наверное, тоже самое, да, было?

— Да.

— То есть вообще ужас. То есть реально душа оставалась на Маргарите. Потом года через полтора начинаешь уже обретать себя здесь.

— А сейчас как все происходит?

— Ну, сейчас все более менее происходит. Сейчас смирился с действительностью. Первое время — да тяжело. Но нужно же в себе находить силы как-то перестраиваться, нельзя же жить все время вчерашним днем. Поэтому я и говорю, что на острове я именно и научился ценить моменты и радоваться мелочам, кайфовать от этого. Это очень помогает сейчас, потому что в российской действительности очень тяжело найти какие-то вещи, от которых можно улыбнуться и так далее. Когда вокруг тебя такой окружающий негативный фон, то это качество очень помогает.